Трифонов В.А. Археологические исследования лошадиного кладбища в Царском Селе. (1998–2000 гг.) //Археологическое наследие Санкт-Петербурга. - СПб., 2003. - Вып. 1. - С. 160-176.
ИИМК РАН
Археологические исследования лошадиного кладбища в Царском Селе. (1998–2000 гг.)
В рамках программы научного сотрудничества с Государственным музеем-заповедником «Царское Село», а также в связи с подготовкой комплекса «Пенсионерские конюшни» к реставрации, экспедицией Института истории материальной культуры Российской Академии Наук в течение трех полевых сезонов (1998–2000) проводились исследования по выявлению планировки лошадиного кладбища. Программа археологических работ была согласована с дирекцией, научным и инженерным отделами музея-заповедника «Царское село».
Комплекс «Пенсионерские конюшни» расположен в Царском Селе (Пушкин), на северной окраине Александровского парка, приблизительно в 1 км к СЗ от Александровского дворца по Фермской дороге. На современной топографической карте мемориальный комплекс отмечен как скотомогильник (рис. 1).
Согласно архивным данным, «Пенсионерские конюшни» были учреждены по указу императора Николая I в 1826 г. для старых лошадей “Собственного седла Их Величества”. Здание конюшни построено по проекту архитектора А. Менеласа в 1827 году в Александровском парке. Позднее при конюшнях было устроено кладбище для захоронения павших лошадей. В первой половине XX века территория кладбища пришла в запустение, а также была значительно повреждена в ходе строительства на его территории хозяйственных построек.
При планировании и выполнении археологических работ были учтены результаты предыдущих исследований территории кладбища, проведенные В.А. Коренцвитом в 1984 году и результаты «натурного изучения планировки конского пенсионерского кладбища», осуществленного в 1997 году Е.А.Туровой.
Проведение археологических работ осуществлялось под наблюдением и при содействии главного архитектора музея-заповедника «Царское Село» А.А. Кедринского, заместителя директора по научной работе И.К. Ботт и научного сотрудника архива музея-заповедника Е.А.Туровой.
В ходе работ по выявлению планировки кладбища были проведены расчистки дорожек и отдельных участков кладбища, поврежденных в ходе строительства на его территории в разные годы хозяйственных построек, а также могила 64, значительно поврежденная в результате раскорчевки многолетних деревьев.
Все нивелировочные отметки взяты от нулевой отметки, в качестве которой использовалась верхняя точка цоколя здания Пенсионерских конюшен у южной стороны окна треугольного эркера, выходящего на восток (рис. 2).
При фиксации и описании особенностей планировки кладбища использовалась нумерация и терминология, принятая в ходе предыдущих исследований и отраженная в отчете Е.А.Туровой. Все случаи внесения необходимых изменений и дополнений в ранее принятую нумерацию и терминологию сопровождаются соответствующими пояснениями.
В целом, это позволяет согласовать полученные данные с результатами предшествующих исследований.
Могила 64 расположена в шестом «полном» ряду, на его северо-западном конце. К юго-востоку от нее находилась могила 65, к северо-востоку – могила 52, к востоку – могила 53, к юго-юго-западу – могила 74 (рис.3). Надмогильное сооружение и могильная яма были сильно повреждены при корчевании многолетнего дуба. Учитывая значительность повреждений, угрожающих сохранности могилы, было решено расчистить сохранившуюся часть с целью выявления характера основных элементов конструкции надмогильного сооружения и могильной ямы, а также получения сведений, необходимых для научно-достоверной реставрации памятника.
Исследование сохранившейся части погребения осуществлялось послойно, с учетом строительных горизонтов (рис.5). В ходе расчистки были обнаружены остатки первоначальной (оригинальной) конструкции надмогильного сооружения и выявлены основные элементы надмогильной конструкции, сооруженной в период реконструкции кладбища в 1874–1882 гг. под руководством архитектора А.Ф. Видова.
Верхний ярус надмогильного сооружения (рис.5, план 1), на которой была уложена снятая к моменту раскопок могильная плита с надписью, был сложен из пиленых каменных (известняк светло-желтого цвета / пудожский камень / путиловская плита) блоков, размер которых значительно колеблется. Наиболее крупные из них достигали приблизительно 70 см в длину, 50 см в ширину и 30 см в толщину. Наиболее тщательно были обработаны те стороны блоков, которые образовывали внешнюю сторону надмогильного сооружения и поверхность, на которую была уложена могильная плита.
Четыре блока и часть заполнения между ними сохранились in situ. Два угловых блока юго-западного торца были скреплены кованой железной скобой длиной 23 см с квадратным сечением 2 х 2 см. Загнутые под прямым углом концы скобы были вставлены в специально выдолбленные в блоках округлые углубления диаметром 3 см и глубиной 4 см. Судя по аналогичному отверстию в восточном блоке, таким же образом были скреплены и блоки северо-восточного торца сооружения. Пространство между блоками заполнено обломками кирпичей, и залито известковым раствором. На одном из кирпичных обломков сохранились следы букв маркировки.
Каменные блоки и забутовка на известковом растворе между ними были уложены на относительно регулярную кирпичную кладку на известковом растворе (рис.5, план 2). В кладке, за исключением двух целых, использовались крупные обломки кирпичей. Один из целых кирпичей на северо-восточном торце сооружения располагался над остатками деревянной плахи шириной 11 см, уходившей в северо-восточном направлении к могиле 52. На одном из кирпичных обломков обнаружены остатки маркировки в виде буквы Е.
Кирпичная кладка была уложена на кладку из обломков известняковых плит различного размера и формы, скрепленных известковым раствором. Северо-западная часть кладки была повреждена при раскорчевке. Кладки из кирпича и плит совпадают по размеру и ориентировке (рис.5, план 3) и относятся ко времени реконструкции кладбища в 1874–1882 гг.
Открытый ниже слой, также сложенный из различных по размеру путиловских плит, лишь частично совпадал с границами трех верхних слоев сооружения. Основная часть этого строительного горизонта располагалась почти на 1 м западнее и южнее вышележащих ярусов кирпичной кладки и плитняка. В его ориентировке наблюдается значительное отклонение к северо-западу от ориентировки надмогильного сооружения периода реконструкции кладбища (рис.5: ср. планы 3 и 4). Этот важное наблюдение вместе с другими прямыми и косвенными данными указывает на изменение в период реконструкции кладбища первоначальной общей ориентировки надмогильных сооружений, а также планировки кладбища.
Под плитами третьего слоя была открыта прослойка, состоявшая из фрагментов относительно тонких плит среднего размера, длина которых не превышала 35 см. Эти плиты располагались только в юго-западной половине надмогильного сооружения. Очевидно, что с их помощью производилось выравнивание горизонтальной плоскости плит третьего слоя, сооруженного в этой части в два яруса (рис.5: ср. планы 4 и 5).
Четвертый слой, сложенный преимущественно из крупных обломков плит, был ориентирован также как и третий и практически не был нарушен при раскорчевке (рис.5, план 6). В основании северо-восточной части этого строительного горизонта зафиксированы 3 гранитных валуна диаметром до 20 см, относящиеся к пятому слою (рис.5: ср. планы 6 и 7). Аккуратно уложенные крупные плиты (длиной до 0,5 м) пятого слоя примыкали к вышеупомянутым камням. На юго-западном торце зафиксированы фрагменты плит и камней меньшего размера (рис.5, план 7).
Ниже пятого располагался шестой слой, также аккуратно сложенный из крупных известняковых плит (рис.5, план 8). На юго-западном и северо-восточном торцах сооружения находились фрагменты плит и камней меньшего размера, лежавших, как выяснилось, на торцевых частях двух деревянных плах, положенных вдоль могилы с небольшим смещением к юго-востоку от ее центральной оси. На этом уровне впервые удалось проследить границы могильной ямы за исключением ее потревоженного северного угла и части юго-восточной стены. Вдоль стен ямы изредка находились камни небольшого размера. После разборки шестого слоя была открыта самая нижняя конструктивная часть надмогильного сооружения, представленная двумя продольными плахами, лежавшими крестообразно на двух таких же поперечных плахах. Концы поперечных плах были помещены в специально выкопанные для них 4 ниши-ступеньки на северо-западном и юго-восточном краях ямы (рис.5, план 9). Пространство между продольными плахами, особенно в местах их пересечения с поперечными, было заполнено фрагментами плит с целью выравнивания горизонтальной поверхности для плит шестого слоя. Камни и фрагменты плит были подложены в нескольких местах под обе продольные и одну из поперечных плах. На верхней плоскости продольной плахи, располагавшейся ближе к северо-западному краю могилы, было обнаружено 5 круглых несквозных отверстий диаметром 3 см, явно предназначенных для деревянных шипов. Это обстоятельство указывает на вторичное использование данной плахи, по всей вероятности взятой при разборке какой-то постройки. Вторая продольная плаха, прямоугольная в сечении, видимо также использовалась вторично. Сучковатые округлые в сечении диаметром 16–19 см поперечные плахи не имели видимых следов обработки и являлись основным элементом несущей конструкции (рис.5, план 9). Длина продольных плах – 2,60–2,65 м, ширина северо-западной плахи – 25–30 см, юго-восточной – 16–17 см, толщина обеих около 15 см. Полная длина поперечных плах, достигавших в пределах раскопа 2,25 и 2,55 м., осталась неизвестной, так как их концы уходили в юго-восточный край раскопа, частично под намогильное сооружение могилы 65.
Прямоугольная могильная яма размером 2,95 х 1,70–1,80 м имела неровную юго-восточную стенку и 4 ниши-ступеньки для крепления плах перекрытия (рис.5, план 10). Сохранившаяся лучше других ниша у западного угла могилы была прямоугольной в плане формы размером 33 х 25 см. Ниши была впущена с уровня погребенной почвы на глубину 0,5 м. Глубина могильной ямы от уровня погребенной почвы была около 1,1 м. Яма заполнена желто-голубоватой материковой глиной, в которых изредка встречались камни (рис.5, 11).
На дне ямы лежал скелет лошади на левом боку, головой на СВ, мордой на восток. Передние ноги лошади согнуты в коленях почти под прямым углом, задние вытянуты. Череп лошади находился на 30 см выше, чем нижние кости таза (рис.5, план 10; рис.6). Дно могильной ямы в юго-западной половине, видимо, было изначально слегка углублено для размещения более объемной задней половины лошади.
Никакого сопровождающего инвентаря или элементов узды при погребенной лошади не обнаружено.
При разборке надмогильного сооружения между 3 и 4 строительными горизонтами была найдена гладкая бронзовая пуговица около 2см в диаметре.
В ходе расчистки могильной ямы погребения 64 была выявлена последовательность погребений, примыкавших к могиле 64. В северо-восточной части могилы 64 были открыты остатки деревянной плахи, несомненно, относящейся к надмогильному сооружению могилы 52 – крайнему северо-западному погребению в пятом «полном» ряду. Северо-восточная часть плахи уходила под плиты первоначального надмогильного сооружения захоронения 52, ориентировка которого отклоняется к северо-западу и отличается от ориентировки верхних блоков периода реконструкции кладбища. Надмогильное сооружение периода реконструкции погребения 52 смещено на 80 см к северо-востоку и на 45 см к северо-западу по отношению к первоначальному. Таким образом, первоначальная ориентировка могил 52 и 64 совпадают и значительно отличаются от ориентировки надмогильных сооружений периода реконструкции кладбища. Юго-западный конец плахи перекрытия могилы 52 перекрывал северо-восточный край могилы 64 и, в свою очередь, был перекрыт реконструированной частью надмогильного сооружения могилы 64, что свидетельствует о более позднем сооружении могилы 64 по отношению к могиле 52. Полученные в процессе раскопок данные в целом подтверждают выводы А.А. Кедринского (Пояснительная записка к проектному заданию на реставрацию ансамбля Пенсионерных конюшен в Александровском парке города Пушкина с. 3–6) и вслед за ним Е.А. Туровой (отчет 1997 г. с. 5-6) о сооружении могил 52, 64, 65 в период до реставрации надмогильных сооружений. Если идентификация могил 65 (1870 г., Церера) и 52 (1863г.) верна, то не идентифицированная могила 64 должна относится к периоду между 1870 и 1863 годами.
Вместе с тем, стратиграфические наблюдения, сделанные в ходе расчистки могилы 64 и отдельные находки на различных участках кладбища противоречат результатам предварительной идентификации некоторых могил кладбища.
Среди обнаруженных на территории кладбища 323 обломков мраморных надгробных плит с фрагментами надписей, между могилами 14 и 15 был обнаружен обломок мраморной плиты с указанием 1828 или 1829 года (последняя цифра сохранилась лишь в верхней части). Эта находка, возможно, указывает, что совершение захоронений на кладбище могло начаться в конце 20-х годов, т.е., ранее 1831, как обычно полагают.
На необходимость дополнительных архивных исследований по достоверной идентификации могил кладбища указывают находки могильных плит с сохранившимися кличками лошадей: Крым (рис.7) и Джигит. Обломок плиты с надписью «Меринъ с
рый Крымъ служилъ Государю…» был найден между могилами 96 и 97, а плита с кличкой Джигит – найдена рядом с надмогильным сооружением погребения 100, к которому, видимо, и относиться. Вместе с тем, согласно предварительной идентификации погребений, в 8, 9 и 10 рядах нет могил лошадей с кличками Крым и Джигит, что может означать необходимость пересмотра идентификации значительного количества погребений. В западном углу кладбища были найдены фрагмента еще двух плит с надписями. На одной из них сохранились остатки следующей надписи:
«..ю
.... дровичу
Пшковымъ
.... о
1914 года».
На другой плите сохранилась следующая часть надписи:
«Императриц
Марии
Федоровн
съ 1889 г. по 1891 годъ
пала 16го Октября
1909 г.»
Оба обломка плиты были смещены с первоначальных мест своего расположения и повреждены в результате строительства на южном участке кладбища литейной мастерской.
В ходе осмотра территории кладбища и расчистки его отдельных участков, кроме обломков могильных плит, были обнаружены следующие предметы:
Бронзовые со следом позолоты накладные украшения дверей Федоровского собора (атрибуция А.А. Кедринского) (3 фрагмента).
Железные лошадиные подковы (6 шт.).
Железные и бронзовые крепления (пироны) мраморных могильных плит (7 шт.).
Фрагменты, сделанных из мраморной крошки, орнаментированных полов конюшни.
Фрагмент чугунного навершия фонарного (воротного?) столба.
В ходе археологических расчисток и составлении общего плана территории кладбища был внесен ряд уточнений в расположение дорожек и организацию пространства между надмогильными сооружениями (рис.3, 5). Так первая продольная дорожка шириной 1,65–1,70 м, ограничивавшая кладбище с северо-запада, имела заметное отклонение к северу по сравнению с ориентировкой продольной дорожки, ограничивавшей его с юго-востока. Более того, именно в том же направлении были ориентированы первоначальные надмогильные сооружения могил 52, 53, 64, 65. Это указывает на то, что это единственная дорожка, которая сохранила первоначальную (до реконструкции) ориентировку кладбища. После восьмого «полного» ряда, на пересечении с восьмой поперечной дорожкой северо-западная дорожка несколько отклоняется к западу от своей первоначальной ориентировки. Вторая продольная дорожка начиналась между могилами 1 и 2 и проходила параллельно направлению северо-западной дорожки за каждым крайним северо-западным захоронением «полных» рядов, образуя коленчатые уступы во 2, 5 и 7 «полных» рядах (рис.3). Заканчивалась эта дорожка на пересечении с поперечной дорожкой за десятым рядом. Третья продольная дорожка начиналась от второго «полного» ряда между могилами 17 и 18 и шла в юго-западном направлении вплоть до пересечения с поперечной дорожкой за восьмым «полным» рядом между могилами 86 и 87. Она почти прямая, расширяется во втором, третьем и четвертом «полных» рядах до ширины 1,25 м. и сужается до 80-85 см. во всех остальных рядах. Четвертая, юго-восточная продольная дорожка шириной 1,30–1,50 м. ориентирована также как и все реставрированные надмогильные сооружения. Несмотря на разрушенные восточный и южный углы, можно предположить что, общая длина этой дорожки составляла почти 30 метров. Кроме того, как продольная дорожка был оформлен и проход между могилами 23 и 24 второго «полного» ряда. От юго-восточной, четвертой продольной дорожки к северо-западу шли до пересечения с первой продольной десять поперечных дорожек. Первая, северо-восточная дорожка шириной 1,80 м, располагается за первым рядом захоронений и относится к начальному периоду формирования кладбища. На ней находятся 2 надмогильных сооружения захоронений 11 и 12 первого «неполного» ряда. Дорожка устроена таким образом, чтобы можно было обогнуть торцовые части этих сооружений и дальше двигаться по ней. Вторая поперечная дорожка в наиболее узкой своей части составляет 1,20 м и расширяется до 1,50 м на северо-западном и юго-восточном концах. Третья дорожка имеет ширину 1,20 м. в северо-западной части до пересечения с третьей продольной дорожкой, а далее к юго-востоку сужается до 1 м. и 90 см. почти на самом юго-восточном конце, где она вновь сужается до 50 см. Это произошло, видимо, из-за значительного смещение надмогильного сооружения 37. Четвертая и пятая дорожки практически одинаковой ширины, которая на разных их участках колеблется в пределах 0,90-1 м. Шестая поперечная дорожка на пересечении со второй продольной имеет ширину 1,25 м, а на юго-восточном конце 1,50 м. Ширина седьмой дорожки почти на всем протяжении 1,10 м., но на отдельных участках достигает 1,30 м. Восьмая поперечная дорожка шириной 1,95–2 м. на северо-западном конце сужается до 1 м. на пересечении с четвертой продольной. Параллельные друг другу девятая и десятая дорожки имеют ширину в пределах 0,90–1,10 м. Их ориентировка слегка отклоняется в юго-западном направлении.
Продольные и поперечные дорожки не примыкали вплотную к торцовым и боковым граням надмогильных сооружений, что, по предположению А.А. Кедринского, объясняется обкладкой их дерном. Это предположение подтверждается отложениями черного гумуса, зафиксированными в разрезе могилы 64 (рис.5, 11).
Нивелировочные данные показали, что разница между отметками на поверхности первой поперечной и девятой поперечной дорожек составила 37 см, что свидетельствует о понижении рельефа по направлению к дренажной канаве, расположенной к северо-востоку от кладбища. Незначительное понижение рельефа на 10 см. зафиксировано в направлении с юго-востока на северо-запад, вдоль поперечных дорожек.
Согласно нивелировочным данным, поверхность юго-западного участка дорожки, отделяющей территорию кладбища от здания конюшни была на 36 см ниже основания цоколя фундамента и уровня первоначальной отмостки здания конюшни.
В восточном углу кладбища зафиксирована траншея для металлической трубы, проложенной с юга на север от строения (лошадиный морг?) к дренажной канаве. Траншея частично разрушила дорожку.
Основные результаты и выводы:
В ходе археологических работ на территории лошадиного кладбища были выявлены основные элементы его планировки до и после реконструкции кладбища в 1874–1782 гг., которой руководил архитектор А.Ф. Видов. Было установлено, что в ходе реконструкции была существенно изменена первоначальная ориентировка и размер надмогильных сооружений, которые перестали совпадать с ориентировкой и размерами могильных ям. В результате этих изменений, часть надмогильных сооружений перестало совпадать с местами расположения могильных ям, которые в значительной степени оказались перекрытыми дорожками, устроенными между могильными рядами.
Обнаружение надмогильных плит с прежде неизвестными лошадиными кличками требует пересмотра и уточнения идентификации могил.
Следует отметить, что несмотря на целенаправленные поиски, как минимум 6 могильных ям, предположительно относящихся к финальному периоду функционирования кладбища, остались ненайденными. Более того, судя по характеру грунта, указанные в музейном проекте реставрации кладбища предполагаемые места их расположения, едва ли являются истинными.
Зафиксированная на территории комплекса стратиграфия основных слоев и прослоек позволяет уверенно реконструировать историю накопления культурного слоя вокруг здания конюшни, определить уровень залегания и структуру первоначальных дорожек, синхронных периоду функционирования лошадиного кладбища, определить уровень и характер первоначальной отмостки вокруг здания конюшни.
Судя по данным стратиграфии, при строительстве здания конюшни, выбранная из котлована голубая глина была использована для сооружения водоупорного замка фундамента, отмостки вокруг здания и водоупорного основания дорожек вокруг него. При сооружении дорожек, на слой глины, уложенный на уровне верхней части фундамента и основания цоколя, был положен слой битого кирпича толщиной 10–12 см, а поверх него – относительно тонкий (2–3 см) слой смеси песка с мелким гранитным гравием. Ширина дорожки вдоль восточной стены здания конюшни была около 5.5 м.
Эта дорожка располагалась всего на 7–10 см выше поверхности дорожек, проходящих вдоль и поперек лошадиного кладбища. Первоначальный уровень дорожек вокруг здания конюшни сохранялся и после реконструкции территории кладбища в 1874–1882 гг., т.е., верхняя поверхность дорожек не поднималась выше основания цоколя здания конюшни.
Подъем уровня поверхности вокруг здания на 30–40 см, сооружение бетонной отмостки, мощение кирпичом и гравийные подсыпки произошли в период нецелевой хозяйственной эксплуатацией здания конюшни и сооружения на территории лошадиного кладбища зданий мастерских. Все эти напластования носят поздний и случайный характер. По мере деградации и разрушения оригинальной дренажной системы вокруг комплекса зданий и кладбища, подсыпки и вымостки должны были решить проблему заболачивания. При условии восстановления эффективной дренажной системы, эти напластования могут быть удалены, что в комплексе с реставрационными работами поможет вернуть уникальному памятнику вид, близкий к первоначальному.
Archaeological excavations of the horse cemetery
in Tsarskoye Selo (1998–2000).
In July and August 1995, the North-Western Branch of the Scientific Research Institute of the Cultural and Natural Heritage conducted archaeological investigations on the site of the house of architect Giacomo Quarenghi in Tsarskoye Selo (now the city of Pushkin).
The objectives of these archaeological works were to find some wall fragments and the foundation of the house which once belonged to Quarenghi, to evaluate the state of their preservation and to draw their plan. Also, it was necessary to examine the entire area of this country estate, in particular, in order to identify the place and the state of preservation of the ‘Tea House’, summerhouse and the small pond.
In 1998–2000, the expedition of the Institute of the History of Material Culture conducted excavations in order to reveal the layout of the horse cemetery which is part of the complex of ‘Pensioner Stables’ situated in Tsarskoye Selo (now, Pushkin) in the northern outskirts of the Alexander Park.
During the archaeological excavations, identified were the main elements of the plan of the horse cemetery prior and after its reconstruction directed by A.F. Vidov. It has been established that in the course of this reconstruction he changed considerably the initial orientation and dimensions of the structures over the graves which ceased to be identical to the orientation and dimensions of the grave pits. The latter in their turn proved to be covered over by the paths arranged between the rows of the graves.
The discovery of some tomb-plates with formerly unknown horse-names makes it necessary to review and correct the accepted now identification of the graves.
In general, these archaeological excavations yielded new information about the initial plan of the cemetery, the construction peculiarities of the grave pits and surface tomb structures, as well as about the stratigraphy of the cultural deposits throughout the territory of the complex. Such information may be of use for the development of the projects of restoration of this unique memorial site of the 19th century.
БИБЛИОГРАФИЯ
Вильчковский С.Н., 1911. Царское Село. СПб.