Сорокин П.Е. Археологическое изучение Троице-Петровского собора //Археологическое наследие Санкт-Петербурга. - СПб., 2003. - Вып. 1. - С. 25-74.

ИИМК РАН

– К списку статей

– В библиотеку

Археологическое изучение Троице-Петровского собора

Среди первых храмов Санкт-Петербурга, особое место в его истории занимает Троицкий Петровский собор. Располагаясь в центре первой главной площади города, храм изначально являлся ее градостроительной доминантой. Здесь под прикрытием Петропавловской крепости, формировался административный и торговый центр Петербурга, в первые десятилетия его существования. Троицкую церковь окружали главнейшие государственные и коммерческие учреждения: сенат, правительственные коллегии, губернская канцелярия, посольский дом Меншикова, синод, городской торговый порт, таможня, гостиный двор, биржа, типография, торжественная Австерия. Вблизи этого места располагались: домик Петра I и дома знати. «Эту местность справедливо можно назвать колыбелью нашей столицы, средоточием которой был Троицкий собор» - писал, спустя 200 лет, церковный историк (ИССПЕ. 7. 1883. 97-108).

В 1714 г., после закрытия первоначального Петропавловского храма в крепости, Троицкая церковь фактически становится главным кафедральным собором Санкт-Петербурга, где в присутствии Петра I, царской семьи и знатных вельмож проводились все торжественные государственные богослужения. С крыльца церкви, получившего название «красного», публично объявлялись царские повеления. В соборе происходили службы в честь важнейших исторических событий того времени, таких как: Полтавская победа и Ништадский мир. Здесь Петр I получил титул императора, происходило отпевание тела царевича Алексея и объявление царевича Петра наследником престола.

В создании Троицкой церкви и ее обустройстве постоянно ощущается участие самого Петра I. Это и установка на колокольне часов, снятых с кремлевской Сухаревой башни и помещение в храм многочисленных реликвий: культовых предметов из московских придворных церквей, трофейного шведского паникадила из Або, взятого в 1713 г., церковной утвари, изготовленной самим царем из кости. В 1721 г., в специально устроенном приделе собора, была размещена церковь во имя преподобного Харитона Исповедника. Она была создана еще в 1708 г., после победы при Лесном и сопровождала Петра I во всех его походах. В соборе имелась и памятная доска с надписью о том, что храм этот «построен государем императором Петром I 16-го мая 1703 года, в память взятия бывшей на Охте крепости новые Канцы или Шанцы» (ИССПЕ. 7. 1883. 98). Здесь же длительное время хранилась святыня Петербурга – Чудотворная Казанская икона Божьей матери.

В течение первой половины XVIII столетия собор продолжал сохранять роль государственного храма. В нем происходили коронации Екатерины I, Петра II и Анны Иоанновны. И позднее, вплоть до 30-х гг. XX столетия, в общественном сознании жителей Петербурга Свято-Троицкий собор сохранял за собой роль мемориального храма, тесно связанного с основанием Петербурга и деятельностью Петра Великого. Именно поэтому вплоть до революции по своему рангу он стоял в городе сразу за Исаакиевским собором (Антонов, Кобак 1997, т. 3. 131). Еще в канун 200-летия основания Петербурга церковные власти развернули компанию по сооружению нового каменного Троицкого собора. Но в результате продолжительных дискуссий, по предложению Императорской археологической комиссии, было решено сохранить его прежний – исторический вид.

Уничтожение храма, признанного памятником архитектуры, в период разгула атеистического мракобесия, в 1933 г., еще раз подчеркивает его огромное идеологическое и культурное значение для Петербурга. Слишком многое в нем живо напоминало о славном прошлом России, неразрывно связанным с православием, обо всем том, что новая власть всячески стремилась стереть в памяти народа.

Археологические исследования 1996-99 гг. на Троицкой пл. велись Санкт-Петербургской археологической экспедицией по заданию Комитета государственной инспекции охраны памятников, в целях отыскания остатков, оценки их современного состояния и уточнения местоположения Троице-Петровского собора1.

1. Исторические сведения о Троицкой церкви

Ранняя история Троицкой церкви богата преданиями и в недостаточной степени освещена документальными свидетельствами (ИССПЕ. 7. 1883. 97-108). По легенде место ее закладки было выбрано Петром Великим уже в первые дни нахождения его в устье Невы. 14 мая 1703 г., осматривая окрестности Заячьего острова, где предполагалось построить крепость, он срубил ракитовый куст на том месте, где позднее была сооружена Троицкая церковь. А несколько месяцев спустя – 1 октября произошла ее закладка (Беспятых 1991: 258-260).

Южная часть Петроградского (ранее Березового) острова не случайно была выбрана для размещения первоначального центра Санкт-Петербурга. Это был один из наиболее освоенных к тому времени районов на территории невской дельты. Наглядное представление об этом дают шведские карты XVII в. Судя по плану из Атласа Ингерманландии, конца XVII века, здесь находились пахотные земли усадьбы Бьеркенхольм, располагавшейся на побережье Большой Невки к северу от современного Сампсониевского моста. Писцовая книга Водской пятины 1500 г., упоминающая Село на Фомине острову, где было 32 крестьянских двора и двор тиуна «на проезд», позволяет отодвинуть время его освоения как минимум к XV столетию. Следует отметить, что здесь не было большого населенного пункта – село того времени объединяло отдельные крестьянские усадьбы, рассредоточенные на значительной территории. В XVI в., из-за происходивших здесь войн, село запустело, однако освоенная ранее территория пустовала недолго. В XVII в. ее заселили выходцы из Финляндии. Вблизи места Троицкой церкви на побережье Невы в конце XVII в. располагался один из дворов селения Яниссаари, который по имени владельца носил название Лейя (Сауло Кепсу 2000: 38-40). Учитывая, что эта деревня находилась в районе домика Петра, не исключено, что один из ее домов и был использован царем для своей резиденции.

Существует предположение, что первая Троицкая церковь была построена уже в 1703 г. Однако достоверная информация об этом отсутствует. На плане центральной части Санкт-Петербурга 1706 года она еще не обозначена. Здесь, как и на гравюре П. Пикарта на самом побережье Невы изображено здание с башенкой увенчанной шпилем, однако, традиционно оно интерпретируется как Австерия, которая располагалась у причала на Троицкой площади. Не упоминается Троицкая церковь и в подробнейших описаниях иностранных путешественников, посещавших город в первые годы его существования. Первый план Петербургского острова, на котором изображена церковь, уже тогда имевшая крестообразную форму, датируется 1714 г.

Достоверной датой начала строительства Троицкой церкви можно считать 1709 год, когда в апреле появляется указ о ее сооружении. Освящена же она была только 10.07.1711 г. (Антонов, Кобак 1997, т. 3. 131).Ближайшими постройками к Троицкой церкви, в первые годы ее существования, были: правительственные коллегии, располагавшиеся примерно в 50 метрах от нее к востоку, канал городского торгового порта, заканчивавшийся в нескольких десятках метров к югу, и гостиный двор, на Северо-западе. При этом первый Гостиный двор, сгоревший в 1710 г., находился примерно в 50-ти метрах от места расположения церкви, новый же был отдален от нее метров на 100 (рис.1).

Этапы строительства Троице-Петровского собора приводятся в Историко-статистических сведениях Санкт-Петербургской епархии. Согласно этим данным первоначальная церковь была в виде продолговатого четырехугольника с небольшой алтарной пристройкой. Она была покрыта крутой деревянной крышей на два ската. Несколько лет спустя – в 1714 г. к церкви были пристроены приделы и трапезная с двух ярусной колокольней. В результате этой перестройки собор приобрел форму продолговатого креста. В 1720 г. с северной стороны к храму был пристроен придел Харитона Исповедника. Предлагаемая система перестроек храма представляется достаточно убедительной – первое расширение храма в 1714 г. было вызвано изменением его статуса, второе – в 1720 г. в связи с необходимостью размещения здесь походного храма.

По свидетельству Ф.В.Берхгольца, посетившего Санкт-Петербург в 1724-25 гг., наряду со строившимися тогда каменными Петропавловским и Исаакиевским храмами «между плохими деревянными церквами Санкт-Петербурга самая красивая была церковь Святой Троицы,… деревянная с широкою открытою колокольнею, на которой много колоколов и небольшие куранты, играющие, сами собой, через каждую четверть часа «Господи помилуй». Ее обычно посещает царь во время богослужений…» (Дневник камер-юнкера Берхгольца 1902, с. 112-113) (рис. 2).

Архивные материалы дают некоторую информацию обустройстве придела и алтаря Троицкой церкви, в 1720 г., архитектором Доменико Трезини и мастером Ван Болесом. «Сего сентября 25 дня Царское Величество изволило повелеть у Троицкой церкви, которая на площади приделать другой алтарь для ранних обеден». В другом месте речь идет о трапезной. Судя по всему, имеются в виду алтарь и трапезная придела Харитона Исповедника, служившие продолжением уже существовавшего северного придела церкви. Для отделки собора велено было отпустить следующие припасы: стекло обрезное, свинец, олово, масло деревянное, нашатырь, олифу, белила, скипидар, кисти щетинные, нити, иглы, гвозди (ЦГИАРФ ф.467. оп. 4, д. 691).

«От непрочности материала, или от климатических причин, собор скоро пришел в крайнюю ветхость, требовавшую совершенной перестройки». (ИССПЕ, т. VII, 1883, 100-102, Антонов, Кобак, 1997, т. 3, 131-132). Еще в 1732 г. по Указу Анны Иоанновны предполагалось построить каменную Троицкую церковь «…на том месте, где ныне стоит деревянная». Из-за ветхости пришлось даже разобрать колокольню, и выстроить другую – временную в виде звонницы рядом с церковью. Проекты нового Троицкого собора были выполнены архитекторами М.Г. Земцовым и П.М. Еропкиным, однако, они так и не были осуществлены. Только в 1738 г., Канцелярией от строений было получено новое указание: « …тое деревянную церковь разобрав вновь, построить на том же месте, что и таким же маниром деревянную…». О месте строительства нового храма в документах говорится: «…будет оноя соборная церковь вокруг старые или усмотра близ оно где гостиный двор удобное невысокое место, на том месте построить». Для этого «велено вышеписанное место осмотреть архитекторам Земцову и Шумахеру к построению той церкви удобное и оное назначить» (РГИА ф.1601. оп. 1. Д.132. л.246-247).

В документах отмечалось, что прежняя «…деревянная церковь в совершенной ветхости стены и полы все сгнили и осели и алтарь на сторону пошатнулся от чего опасно внезапного оной церкви разрушения…». При этом из экономии средств предполагалось «материалы на строение оной употребить из имеющихся близ той же соборной церкви из разломанного помянутого гостиного двора с прибавлением к онным если чего из них не достает потребные к тому от канцелярии от строений (РГИА ф.1601. оп. 1. Д.132. л.246-247).

Сохранились план и рисунок фасада первоначального Троицкого собора, подписанные архитектором Иваном Бланком. Чертеж может быть датирован 1738 – 1742 гг. – временем после получения Бланком звания архитектора до его отъезда в Москву. Вероятно, составление чертежа было связано с подготовкой собора к полной перестройке. На нем храм имеет форму, полученную в результате предшествующих перестроек, – к вытянутой крестообразной постройке с северной стороны примыкает придел с дополнительным алтарем. Несомненно, это придел Харитона Исповедника. Судя по плану, храм достигал 37 м. в длину (около 40 м с крыльцом) и 27 м в ширину (с двумя крыльцами около 36 м). Без придела Харитона Исповедника ширина первоначальной трапезной составляла всего около 16 м, а алтаря около 10 м.

Помимо чертежа фасада храма, выполненного Иваном Бланком, сохранились и другие изображения храма, относящиеся к первому периоду его существования. Все они показывают южный фасад церкви, обращенный к Неве. Наиболее достоверные из них: гравюры А. Ростовцева 1716 г., П. Пикарта 1714-15 гг. и А.Зубова 1720, 1727 гг. и рисунок Ф.В.Берхгольца. На последнем из этих изображений внешний вид церкви почти полностью соответствует его чертежу, выполненному И. Бланком. Близка к ним и иконография храма на гравюрах А.Ростовцева и П. Пикарта. На гравюрах А. Зубова, изображавших корабли на фоне Троицкой площади и крепости, церковь имеет несколько измененные высотные пропорции – вытянутая колокольня напоминает колокольню Петропавловского собора, который еще не был достроен к тому времени. Вероятно, эти искажения носили целенаправленный характер – стремление подчеркнуть величие центра новой столицы.

К 1741 г. относится следующий проект каменного двухэтажного Троицкого храма М.Г. Земцова, однако и он не был осуществлен. В 1743 г. окончательно обветшавший собор, по указанию Елизаветы Петровны, был разобран, а на его месте – на старом фундаменте сооружен новый – такой же, как прежде. Освещен он был в 1746 году в присутствии императрицы. Известно, что перестройкой руководил архитектор Ван Болес. При постройке использовались бревна длинной 3 сажени и толщиной 6-7 вершков. Крыша была покрыта тремя рядами пильных досок, прибитых новоманерными пятидюймовыми гвоздями2. Всего было использовано около 7 тыс. гвоздей.

Сооружение в «…церкви и в приделе Харитона Исповедника, вдоль чуланов и в трапезе пяти печей израсчатых» было поручено Михайлу Иванову. Изготовить их предполагалось «…из казенных материалов: плитного камня, кирпича, изразцов, глины, проволоки, галланским маниром и трубы вывести выше кровли» (ЦГИАРФ. Ф.467. оп.4. д.693.л.127-128). Второй период существования храма продолжался недолго – в 1750 г. из-за упавшей свечи случился пожар и он сгорела дотла.

После двухлетнего перерыва в 1752 г. было принято решение о возобновлении Троицкого собора. Он сооружался на прежнем месте из материалов старой церкви, находившейся ранее вблизи Третьего Летнего дворца, в 1754-56 гг. по проекту С.А. Волкова (ИСССПЕ. т. VII. 1883, 104). Несмотря на стремление к воссозданию храма в прежнем виде, по своим внешнему виду, размерам и внутренней планировке он не был схож с предшествующим сооружением. Согласно сохранившемуся плану XVIII в. его размеры были менее размеров петровской церкви (фотоархив ИИМК РАН 18353, 18355). Храм состоял из четверика и примыкавших к нему алтаря и паперти с колокольней (рис.3). Примечательно, что в 1754 г. при укреплении береговой линии у домика Петра использовался плитный камень, а возможно и кирпичный щебень, из фундаментов сгоревшей Троицкой церкви (Зязева, 1983: 25-26).Вероятно, это были лишние строительные материалы, которые не использовались при строительстве нового храма.

Третий период, наиболее продолжительный, был отмечен несколькими крупными ремонтами храма. Непременным условием всех перестроек было то, что он должен был сохранять внешний вид, полученный при его возведении в середине XVIII в. Известно, что в 1776 г. примерно в 50 м. к юго-западу от Троицкой церкви была построена, приписанная к ней, теплая каменная церковь во имя преподобного Нила Столбенского (рис.4). Однако, она просуществовала недолго, после пожара 1809 г., было принято решение о ее разборке (ИСССПЕ. т. VII. 1883, 105).

В начале XIX в., оставаясь длительное время без ремонта, Троицкий храм пришел в крайний упадок, а колокольня в совершенную ветхость. В 1802–1805 гг. храм был переделан в теплый – в нем были сделаны двойные бревенчатые стены, промежутки между которыми заполнены известью (Немиров 1905: 239). Следующий ремонт происходил в 1825 г., после катастрофического наводнения 1824 г. В те же годы была изменена церковная ограда, в результате чего в церковную территория расширилась от ул. Большая Дворянская на севере до ул.Петровская на юге и Магазинного переулка на востоке. Эта ситуация нашла отражение на плане из атласа Шуберта 1828 г.

В 1875-1876 гг., Троицкий собор был подвергнут новому капитальному ремонту. Все здание, за исключением стен, оказавшихся весьма крепкими, было исправлено. Под него был подведен новый фундамент, облицованный цокольною плиткою. В соборе были заменены полы, балки, двери и окна, построена новая колокольня, покрыта железная крыша. Снаружи он был обшит тесом, а изнутри оштукатурен. Для обогрева были поставлены новые – круглые печи. Печей было шесть. Они располагались по две – в алтаре, притворе и в средней части храма (Платонович 1881: 32-34).

Известно, что в это время Троицкая церковь имела следующие размеры : центральное помещение 6 саж. длины и 7 саж. ширины, алтарь соответственно – 3 саж. 1 арш. и 5 саж., притвор с колокольней – 4,5 и 4 саж. (рис.5) (ИСССПЕ, 1883, 111). Помимо этого с западной южной и северной сторон к храму примыкали крыльца – в три ступени3. На плане начала ХХ в. размеры церкви составляли примерно 30.2 м. в длину и 17.3 м. в ширину, а с крыльцами – 34 м. в длину и 18 м. в ширину (Фото-архив ИИМК РАН.15038). Эти параметры можно считать наиболее достоверными.

Во время последней перестройки вокруг храма, вместо деревянной, была устроена железная ограда на цокольном фундаменте. В ее юго-западном и северо-западном углах были обновлены, существовавшие ранее, деревянные часовни. В северо-восточном углу ограды находился двухэтажный деревянный дом для причта, а в юго-восточном сторожка. В ограде собора погребения не совершались. Здесь было известно лишь одно захоронение священника Н.Федорова, совершенное в 1756 г. (ИССПЕ, 1883, 118).

Собор сильно пострадал от пожара в 1913 г., случившегося от неисправности дымовых труб. Сгорели купол, крыша, чердак, притвор и колокольня, сохранилась лишь алтарная часть (Пожар собора Св.Троицы) В сильном огне оплавились колокола. Мнения о состоянии собора после пожара разделились. В биржевых ведомостях от 8 февраля, по результатам осмотра собора, священниками выражалась надежда, что он может быть отремонтирован и чин малого освящения предполагалось совершить уже 16 февраля. Другое мнение, высказанное епархиальным архитектором А.П. Аплаксиным было диаметрально противоположным. Он считал, что пожар распространился благодаря пустотам в стенах. В процессе тушения они оказались заполнены водой, которая вскоре замерзла и именно благодаря этому стены не рухнули. Возглавляемая им комиссия пришла к заключению, что исключая фундамент храма все остальное должно быть признано безвозвратно утраченным (К пожару исторического собора Святой Троицы). Первоначально погоревший собор был покрыт крышей. Службы проходили во временном деревянном двухпрестольном храме. Этот храм по своим размерами планиграфии был сопоставим со сгоревшим. Он был построен в 1914 г. в 40 м. к юго-востоку от Троицкого собора и простоял до 1927 г., когда после завершения его реставрации был разобран.

Длительное время продолжалась дискуссия о том в каком виде должен быть восстановлен Троицкий собор. Наконец, было принято решение восстановить церковь в том виде, какой она была до последнего пожара.

Однако, из-за революции и гражданской войны реставрация церкви затягивалась. В 1922 г. на Всероссийской музейной конференции, проходившей в Москве, было принято постановление о производстве «реставрационных работ по воссозданию полусгоревшего … Троицкого собора …, являющегося ценным памятником древнего зодчества середины XVIIIв.». После этого – в 1923 г., были начаты восстановительные работы, завершившиеся в 1926 г.Работы эти велись на средства прихода под наблюдением Реставрационной мастерской Ленинградского отделения Главнауки. Проект реставрации был выполнен на основе исторических документов архитектором Евгением Катониным. Проводившиеся работы, почти, не затрагивали подземного пространства, так как фундаменты храма, в основном, были признаны сохранившимися. Некоторой модернизации подверглись лишь фундаменты колокольни – были усилены основания колонн, стоявших по внешнему периметру паперти (Архив НТД, ф.192, оп. 3-1. д. 60, 4359).

Сохранилось несколько планов того времени составленных архитектором Е.И. Катониным. Они датируются 1923 и 1926 гг. Эти планы содержат подробную информацию о постройках на участке Троицкой церкви того времени. К северу и северо-востоку от нее располагались: жилые дома причта, сарай, прачечная. С восточной и юго-восточной сторон находились: временные колокольня и церковь, кочегарка и сарай. В церковной ограде на углах улиц Большая Дворянская и Петровская имелись часовни (рис.6).

Несмотря на то, что Троицкий собор был признан единственным памятником деревянного зодчества XVIII в. в Ленинграде и находился на государственной охране, спустя всего несколько лет после его восстановления – в 1933 г. он был закрыт и разобран по решению Облисполкома. В 30-50-е гг. площадь была перепланирована, а на месте разобранного собора в 1956 г. построено новое здание (дом 3 – 5 по Троицкой пл.) и разбит газон.

2. Предварительное определение местоположения Троицкого собора.

Архивные и библиографические исследования по истории Троицкой церкви проводились параллельно с ее археологическими раскопками. Было установлено, что специальные исследования по определению ее местоположения до этого не проводились, хотя мнения на этот счет высказывались. Известный историк Санкт-Петербурга П.Н.Петров полагал, что первоначальный – Троицкий Петровский собор стоял не на том месте, где располагалась последняя Троицкая церковь, а ближе к ул. Малая Дворянская (Мичуринская).

В процессе работ отрабатывались различные варианты местоположения остатков храма. По сложившейся традиционной версии, и по мнению большинства специалистов храм располагался в самом центре сквера на Троицкой площади. Причиной такой локализации считались воспоминания старожилов и выступающие на поверхности, в этом месте, известковые плиты.

К началу работ имелась лишь незначительная часть картографических материалов, использовавшихся в последствии для определения местоположения храма. Поэтому, в первый год раскопок, такое определение носило ориентировочный характер. Для уточнения этого вопроса требовалось проведение специальных исследований, включающих: сбор и изучение архивных материалов, совмещение исторических планов и карт с современными. Для этого, в первую очередь, использовались наиболее подробные картографические материалы, такие, как, план Петербургского о-ва 1714 г., план Петербурга 1738 г. – наиболее точный из планов зафиксировавший местоположение первого храма, Атласы Санкт-Петербурга 1798 г. и 1828 г., а также План Санкт-Петербурга 1909 г.

Казалось бы, что определение местоположения третьего – Елизаветинского храма не представляло значительной трудности, так как он находился на одном и том же месте вплоть до его разборки в 1933 г., а для времени сер. XVIII–ХХ в.в. сохранились уже достаточно подробные планы. Однако, в 30-е–50-е гг. территория площади была полностью перепланирована – на ней исчезли прежние сооружения и построены новые дома – здание с 12 колоннами, дом политкаторжан. В результате исчезли Магазинный переулок, ограничивавший территорию, обнесенную церковной оградой с востока и Петровский проезд, связывавший Троицкую пл. с набережной в районе домика Петра и служивший южной границей церковной территории. Изменилась и конфигурация самой Троицкой площади, занятой в настоящее время большим сквером. Ближайшими, сохранившимися до настоящего времени, градостроительными осями здесь являются улицы Большая Дворянская (Куйбышева) и Малая Дворянская (Мичуринская), а также Кронверкский проспект.

При определении местоположения первой Троицкой церкви учитывалось то, что с начала XVIII столетия здесь произошли значительные топографические изменения – берег Невы в результате подсыпок переместился на несколько десятков метров к югу и юго-западу. Улицы Большая и Малая Дворянские к тому времени еще не сформировались и не имели четких границ. Ближайшими сооружениями современными раннему храму, которые могли бы быть использованы для определения местоположения его на местности в качестве опорных точек, были лишь значительно удаленные от него – домик Петра и Петропавловская крепость. Поэтому, при совмещениях исторических планов с современной топоосновой за определяющий был выбран комбинированный метод с использованием засечек и промеров. На историческом плане Санкт-Петербурга 1738 г. осевые линии были проведены через характерные места укреплений Петропавловской крепости, Кронверка и домика Петра. Точка их пересечения, оказавшаяся вблизи Троицкого собора и была выбрана в качестве опорной при его нанесении на современный план.

Изучение исторических планов показало, что храм первой половины XVIII в. располагался в северо-восточном углу современного Троицкого сквера, примерно в 100 метрах от места его традиционной локализации к северо-востоку. Именно здесь и были начаты археологические исследования. Однако впоследствии – в процессе раскопок, постоянно производилась корректировка первоначального определения на основании их результатов и привлечения новых архивных материалов.

3. Археологическое изучение Троицкой площади

В результате археологических раскопок 1996, 1998 и 1999 гг. на Троицкой пл. был изучен культурный слой на площади около 100 м. кв. (рис.7, 8). В первый год было заложено 10 разведочных шурфов, общей площадью около 20 м. кв., которые дали возможность получить общее представление о состоянии археологического культурного слоя на исследуемой территории и обнаружить разновременные остатки Троицкой церкви. Первоначально, по результатам предварительных работ с картографическими материалами XVIII- начала XX вв., разведочные раскопки были проведены в северо-восточной часть сквера на Троицкой площади, ограниченной ул. Большая Дворянская (Куйбышева) и безымянным проездом. После того, как в указанном месте следов храма выявлено не было, работы были продолжены на противоположной стороне безымянного проезда – на газоне перед д.3 по Троицкой площади, где были обнаружены руинированные остатки фундаментов и следы пожара середины XVIII в.

В 1998 г. на месте обнаружения остатков храма, предполагалась закладка раскопа для более детального их изучения. Однако, сделать это, в полной мере, не позволили современные градостроительные условия этой территории. Ширина газона, на которой были сделаны интересные находки, достигает 8.5 м. С восточной стороны он ограничен тротуаром, а с западной проезжей частью. На нем имеется аллея лип, расстояния между которыми составляют 4–5 м. При этом в центральной части газона был прослежен сплошной перекоп – в виде траншеи шириной около 1.5 м. проложенной вдоль всего газона. Подобная же траншея, шириной около 1 м., имеется и на границе газона с проезжей частью.

В данной ситуации закладка раскопа не представлялась целесообразной и было решено сделать серию шурфов. Места их заложения выбиралось с таким расчетом, чтобы можно было получить полное представление о культурном слое и остатках сооружений на обследуемой территории и при этом не нанести ущерба зеленым насаждениям. Перед началом работ в 34,5 м. от ул. Куйбышева к югу была разбита сетка квадратов (2 х 2 м), общей площадью 12 х 22 м.4 В восьми шурфах, общей площадью около 45 кв. метров, были вновь выявлены и изучены слой пожара середины XVIII в. и отдельные остатки полуразобранных фундаментов XVIII-XIX столетий.

По результатам работ 1998 г. было принято решение о продолжении исследований в кв. 1 – 5, где были обнаружены остатки фундаментов, а также расширении зоны исследований в южном направлении. В процессе археологических работ 1999 года было заложено восемь новых шурфов, общей площадью около 35 м. кв. Были сделаны прирезки к шурфам: 7 – 1996 г. и 1,3,5 – 1998 г., а также заложены новые шурфы с целью более полного изучения культурного слоя и руинированных сооружений5. В них были прослежены полуразобранные фундаменты храма из кирпича и известковой плиты, отдельные части которых сохранились, а также участки, кладки из булыжников, залитых известковым раствором.

Археологический культурный слой на месте Троицкого собора в среднем достигает мощности около 1–1.2 м. (рис.9). Такая мощность для центра Санкт-Петербурга может считаться незначительной. Это связано с тем, что здесь на протяжение XVIII-ХХ вв. не было интенсивной строительной и хозяйственной деятельности, которая могла бы способствовать интенсивному накоплению культурного слоя, за исключением строительства и ремонтов самого храма. Значительное увеличение его мощности было прослежено только в северной части исследованной территории, где в ямах он опускается до отметок – 1.8 м. – 1.9 м. (кв.8 в – до 1.88, кв. 11в – до 1.9 м., кв. 11а – до 1.81 м. ). Кроме того, мощность культурного слоя несколько возрастает и к югу из-за понижения уровня древней дневной поверхности в этом направлении.

Слой почвенного гумуса (отметки +0.05-0.25 м. – здесь и далее минимальные и максимальные отметки залегания слоев) образовался при устройстве сквера в середине – второй половине ХХ столетия. Вероятно, он являетсяпривозным, хотя в него и попали, в результате перекопов, отдельные предметы из более ранних культурных отложений.

За ним следует верхний слой гумусированного песка со строительными остатками в виде осколков кирпича, камня и гравия (0.20-0.60 м.). Судя по вещевым материалам, он сформировался в XIX – начале ХХ столетий. Явное попадание в этот слой предметов из более ранних напластований объясняется поздними перекопами на этой территории, в том числе образовавшимися при разборке фундаментов последнего храма в 1930-е гг.

Ниже лежащая свита слоев гумусированного песка (0.45-1.20 м.) относится к XVIII – началу XIX столетия. В ее составе выделяется песчаный слой со строительным мусором (0.45-0.65 м), относящийся к середине – второй половине XVIII века. Этот слой маркирует время строительства Елизаветинской Троицкой церкви. Под ним на отметках 0.60-0.70 м. четко выделяется прослойка древесного угля соотносимая с пожаром храма в 1750 г.

В нижележащем слое гумусированного песка, на отметках 0.70-1.0 м., отчетливо прослеживаются две прослойки древесного тлена, связанные, вероятно, со строительными работами по сооружению и перестройке Троицкой церкви в первой половине XVIII в. В основании культурного слоя залегает погребенная почва (0.90 – 1.2 м.). В ее верхней части имеются некоторые включения – обломки кирпича, керамика, которые связаны с самым началом XVIII в., то есть со временем, предшествовавшим строительству храма.

Слои этой свиты датируются по фрагментам белоглиняных и красноглиняных курительных трубок, бытующих в XVIII в., монетам 1704-1720 гг. В этих же слоях обнаружена основная часть фрагментов грубой кухонной посуды и бутылочного стекла, изразцов с синей (кобальтовой) росписью по белому фону, черепица, разноформатные кирпичи без клейм, толщиной 5-6 см.

На примере изменения уровня залегания прослоек древесного тлена и угля прослеживаются понижения уровня дневной поверхности в первой половине XVIII столетия.

Прослойки древесного тлена понижаются в северном направлении с отметок 0.5-0.65 м. (кв. 3а),до 0.75-0.85 м. (кв. 5а,5в), 1.10-1.25 м. (кв. 11а, 11в). В южном направлении прослойка древесного тлена так же падает до отметок 0.9 – 1.0 (кв. VI – IX а,б,в,г), 0.8 – 0.85 (IX-XI а).Прослойка древесного угля так же понижается в тех же направлениях от центра к краям исследованной территории с 0.5-0.8 м. (кв.3а, 3в) на север до 1.15 (кв.11.в) и на юг до 0.8 – 0.9 (кв. VI – IX а,б,в,г). Местами прослеживается две прослойки угля на разных уровнях, но судя по всему обе они относятся к одному и тому же пожару 1750 г.

Последний пожар храма в 1913 г. не оставил после себя столь явных следов в культурном слое. Вероятно, это объясняется тем, что он не был тотальным, и вскоре после него территория была благоустроена, а затем и перепланирована.

Анализ трех фрагментов обгоревшей древесины из заполнения ямы в кв. 11 в. (слой пожара 1750 г.) показал, что два из них являются остатками сосны и один – березы. Два других фрагмента из слоя XVIII в. (кв. 8 в) и слоя пожара (кв. 3а) так же оказались березовым и сосновым. Учитывая, что береза не использовалась в качестве строительных материалов можно предполагать, что обнаруженные фрагменты этого вида древесины связаны с отоплением храма6.

Погребенная почва и материковая поверхность также имеют незначительный уклон в северном и южном направлениях по отношению к центру площади обследованного участка. Отметки уровня погребенной почвы составляют: в кв. 5а – 0.7–0.9 м., 1а – 0.8–1.05 м., 8в, 11в – 0.9–1.1м., III–IV в, г, – 0.9–1.05, VI–IX а,б,в,г – 1.10–1.20 м., X–XII а, г – 1.30–1.46 м. Из этих отметок особенно явственно прослеживается падение уровня дневной поверхности в сторону русла реки Невы. Учитывая, что современное местоположение Троицкого собора имеет абсолютные отметки около 2.8 м., а урез воды составляет около +0.3 м., можно констатировать, что уровень дневной поверхности начала XVIII в районе Троицкой церкви возвышается над современной водной поверхностью всего на 1–1.5 м.

Погребенная почва, прослеженная на раскопанном участке, содержит вещевые материалы начала XVIII в. только в верхней части. При зачистке по уровню материкового песка удалось зафиксировать следы, предположительно связанные с распашкой, относящейся к допетровскому периоду. Они представляют собой полосы шириной 10–15 см, с интервалами около 40 см. Снизу слой первоначальной почвы подстилается песком, обеспечивающим хорошее дренирование грунта (см. рис.8).

Палинологический анализ образцов погребенной почвы показал, что основными видами деревьев, произраставших в этом районе в допетровское время, были сосна и ольха, в меньших масштабах представлена береза. Из культурных растений выделяются злаковые, среди которых преобладает рож. В то же время в образцах зафиксированы споры растений, произрастающих на прибрежных и заболоченных территориях7.

С западной и юго-западной стороны от места расположения Троицкого собора мощность культурного слоя в разных местах составляла от 0.8 до 1.35 м. (шурфы 1-6/ 1996 г.) Здесь также отчетливо прослеживается понижение уровня дневной поверхности начала XVIII в. в сторону Невы (в южном направлении). В основании культурного слоя, был прослежен слой заиленного песка зеленоватого цвета, свидетельствующий об увлажненности этой местности в допетровское время. Над ним на отметках 0.8–1.35 прослеживался слой погребенной почвы, относящийся, судя по всему, к тому же периоду. На отметках 1.05-1.2 (шурф 3) был прослежен слой древесной щепы, вероятно, связанный с началом строительной деятельности на этой территории.

В центральной части газона, по линии квадратов – Б, культурные слои до самого материка оказались переотложены. Здесь в середине ХХ столетия была проложена траншея шириной около 1.5 метра. В ее заполнении, на разных уровнях, встречаются находки XVIII-XX вв.

Планиграфия ям, выявленных в кв. 8 в и 11 а, в, г, и в шурфе 9 1996 г. не исключает, что все этиуглубления могли быть связаны между собой и имели определенное назначение. Все они находились с северной стороны храма. Однако, невозможность полного вскрытия их на сопредельной территории, занятой деревьями и асфальтно-бетонным покрытием, затрудняет их интерпретацию. Тот факт, что все эти ямы врезаются в материковый песок через слой погребенной почвы свидетельствует о том, что они не могут быть естественными углублениями на земной поверхности начала XVIII столетия.

В настоящее время возможны различные варианты объяснения этого явления. 1. Ямы представляют собой углубления в земной поверхности, вырытые до сооружения храма (дренажные канавы? Места добычи песка для более раннего строительства?), засыпанные с включением дренирующих материалов перед началом строительства храма или вероятнее при его расширении вследствие пристроек трапезной и приделов. 2. Углубления были сделаны специально для отвода воды в процессе строительства и следовательно должны соответствовать планиграфии храма.

Сооружения. Сохранившиеся после разборки храмов фрагменты кладки фундаментов различаются по своему устройству. Кладка, прослеженная в кв. 1 в и 3 в представляет собой полуразобранную комбинированную выкладку из бутового камня и разновременного кирпича. В квадрате 1в она сохранилась на отметках 0.32 – 1.02 м., в квадрате 3 в – 0.60-0.98 м. Подобная же забутовка и полуразобранная кладка из кирпича была прослежена в кв. II, III в, г (шурф 7/ 1996 г.). Однако, в этом случае отметки ее несколько отличаются от предыдущих и составляют – 0.29–1.12 м.Эти фундаменты могут быть связаны с третьей Троицкой церковью, сооружение которой было окончено в 1756 году, на месте сгоревшей. Наличие в кладке клейменого кирпича с надписью «Захаров» может объясняться тем, что фундамент под этим храмом менялся в 70-е гг. XIX века.

Остатки разобранной кладки в кв.1 а, б прослежены на отметках – 0.83-1.05 м., столбовая конструкция в кв. 3 в – 0.60-0.98. В располагавшемся поблизости кв. III а, б, (шурф 7/1996 г.) также была прослежена разобранная ленточная кладка на отметках 0.86-1.2 м.

Примечательно, что во всех случаях основание фундаментов было заглублено в погребенную почву, иногда до материкового песка, и лежало на прослойке кирпичной крошки и известкового раствора. Таким образом, глубина их заложения по отношению к древней дневной поверхности была очень незначительна.

Почти полностью разобранная линия фундаментов церкви, ориентированная в широтном направлении, была прослежена в кв. 3 в, 3 г, 4 б. (рис.10). Она фиксировалась по скоплению: обломков кирпича, камня, раствора. Остатки фундамента представляли собой развал шириной 65–70 см., мощностью – 15–25 см., находившийся на отметках – 0.80–1.05 м. В нем были встречены: медная монета – копейка 1717 г., фрагменты изразцов с синей росписью по белому полю начала XVIII в.

Прослойка древесного угля, прослеженная на всей площади шурфа, оказалась нарушена над развалом кладки, однако в верхней ее части имелись значительные включения древесного угля. На основании стратиграфических наблюдений можно полагать, что разборка фундамента в этой части происходила, около середины XVIII в.Это подтверждается и отсутствием в разобранном фундаменте поздних вещей, которые непременно должны были бы попасть туда при разборке. Следовательно, вероятно, это произошло после пожара 1750 г. и до сооружения нового храма в 1756 г.

Наличие в слое древесного угля значительных включений оконного стекла, свидетельствует о том, что обнаруженный фундамент был основанием одной из внешних стен храма. Судя по ее местоположению, это, вероятно, была северная стена. При этом в соседнем квадрате 3в был прослежен участок кладки, смыкающийся с описываемым развалом под углом близким к прямому и представляющий собой остатки фундамента одной из внутренних стен церкви.

Следующий участок разобранного фундамента, аналогичного по составу и ориентированного в том же направлении, был прослежен в квадратах 1а, I a. Здесь остатки фундамента также представляли собой скопление обломков кирпича, камня и раствора и имели ширину около 50 см. В верхней его части было встречено значительное количество древесного угля. Данный участок может быть определен как фундамент внутренней стены церкви, отделявшей ее основную часть (трапезную) от придела Харитона Исповедника.

С храмом Петровского времени, вероятно, связаны и фундаментные конструкции обнаруженные в квадратах VI-IX а, б. (рис. 11). Практически всю площадь квадратов VIII a, IX a, на отметках 0.30 – 0.45 м. занимала кладка из валунов, залитых известковым раствором. В восточной части прослеживаются следы ее разрушения, связанные с вышеупомянутой траншеей по линии б, в заполнении которой встречались аналогичные валуны и включения известкового раствора. Естественную южную границу кладки удалось проследить в прирезке (кв. IX а), где был зафиксирован ее выступ.

С северной оконечности (кв. VIIIa) в кладку из валунов прямым углом врезается конструкция, выложенная в два кирпича, от которой сохранилось пять рядов кладки. Ее верхние отметки – 0.32 – 0.43 м., нижние 0.90 м. Ее основание лежит в слое гумусированного песка с древесным тленом, перекрывающего погребенную почву.

Внутри угла, стороны которого ориентированны на север и запад было прослежено скопление битого кирпича. Кирпичная кладка в три ряда прослежена и под булыжной вымосткой на ее северном окончании, однако, ее основание находится на отметке 0.85 м. и представляет собой незначительную по толщине (5 см) проливку известковым раствором.

Еще одна кладка из кирпича, на валунном основании шириной 0.90 м. прослежена в кв. VII, с незначительным выходом в VI кв. на отметках 0.58 – 0.92 м. (рис.12).Основание ее лежит на уровне погребенной почвы. Она ориентирована в широтном направлении. Здесь сохранилось два ряда кирпичей, лежащих на валунах залитых известковым раствором. С восточной стороны ее верхняя часть оказалась разобрана и сохранились лишь валуны в ее основании. С западной стороны она уходит в стенку шурфа.

В центре, между двумя описанными кладками, на отметке 0.84 м зафиксирован большой валун залитый раствором, вероятно, свидетельствующий о том, что эти кладки каким-то образом соединялись между собой. Об этом же могут свидетельствовать внешнее сходство, использованного в них, кирпича светло-красного цвета без клейм. При этом размеры кирпича сильно варьировали, что может свидетельствовать об отсутствии их стандартизации. В первой кладке были прослежены кирпичи со следующими параметрами: 26.5 х 13.26. 5 х 13.5, 27.5 х 13, имеются также отдельные экземпляры шириной 14 см. Во второй: 30 х 13.5 х 5.5 см., 30 х 14 х 5,5 см., 30 х 15 х 5,5 см.

На данном этапе возможно следующее определение выявленных сооружений. Фундамент из валунов, залитых известковым раствором, судя по всему, представляет собой усиленное основание колокольни храма. Кладка из кирпича (кв. VI – VII а) на валунах, шириной 80 см, представляет собой основание одной из внутренних стен. Г-образная выкладка в кв. VII-VIII a, б, вероятно, является остатками одной из печей церкви. Судя по всему, во время существования храма большая часть выявленных кирпичных кладок возвышалась над земной поверхностью.

Подобная интерпретация выявленных остатков позволяет полагать, что в процессе раскопок была вскрыта центральная часть храма. Западная (притвор) находится под проезжей частью, а восточная (алтарь) попадает под дом 3–5 по Троицкой пл.

Новый собор, построенный в 1756 г., по размерам, внутреннему устройству и внешнему виду не был схож с предшествующим сооружением. В этой связи интересен вопрос о преемственности местоположения второго храма по отношению к первому. Перестройка на прежнем месте давала возможность использовать для новой постройки прежние фундаменты. Судя по всему, это и произошло в процессе перестройки храма в 1743-46 гг., когда был сохранен его первоначальный облик. Третий – Елизаветинский храм по своему плану отличался от предшествующих, поэтому более ранние фундаменты для него не подходили. При этом наиболее экономичным вариантом была разборка прежних фундаментов для строительства нового храма, что вероятно и было сделано. Хотя имеются сведения о том, что еще раньше камни фундаментов сгоревшего Троицкого собора использовались для укрепления берега Невы в районе домика Петра. Однако, какая-то часть прежних фундаментов могла быть укреплена и использована при новом строительстве. Сооружение новых фундаментов в 1870-х гг., также предполагало возможность частичного использования предшествующего основания.

Основное отличие фундаментов первоначального храма от фундаментов Третьего – Елизаветинского заключается в том, что в последних, которые как известно, перестраивались в 1870-е гг. широко использовался клейменый кирпич, не характерный для XVIII столетия. В фундаментах первой церкви использовался разноформатный кирпич, преимущественно малой толщины (5–7 см) . Такие особенности были характерны для кирпича начала – первой половины XVIII века.

На этом основании с остатками второго храма может быть соотнесена полуразобранная линия фундаментов в кв. IV,V в,г., а также сплошная забутовка в соседних квадратах III в,г. (рис.13). Впрочем, булыжное основание последней могло быть связано и с первой церковью. К последнему же храму могут быть отнесены два столбовых фундамента в кв. 3 a, V г.

Подобная интерпретация совпадает с данными карты 1909 г. и целой серии планов, составленных при реставрации церкви в 20-е гг. XX в. архитектором Е. Катониным (ЦГА НТД ф.192, оп.3-1,д.60, д.4359)Таким образом, исследованная часть последней церкви, вероятно, представляет собой притвор, являвшийся одновременно и основанием колокольни.

В северной и южной части исследованной территории были прослежены фрагменты булыжного мощения участка. В квадратах 11а,б кладка из валунов залегала на отметках 0.8-0.9 м. В кв. X на отметках0.60 – 0.78 м, и в кв. XII на отметках – 0.47 – 0.50 м. были прослежены вымостки из булыжника (рис. 14). Первая из них понижается с востока на запад под углом около 10 градусов. Во всех случаях мощение было сделано на специальной песчаной подсыпке.

Коллекция археологических находок из раскопок на Троицкой площади включает: металлические предметы, фрагменты керамической и стеклянной посуды, печные изразцы, кровельную черепицу, изделия из кости и камня.

Железные предметы представлены, в основном, четырехгранными кованными гвоздями, длинной от 4 до 10 см. (рис.15). Большинство из них связано со слоем пожара. Гвозди, вероятно, использовались для крепления деревянной кровли и могут нести некоторую информацию о ее толщине. Кроме этого встречались массивные строительные костыли и судовые скобочки с расширенной округлой центральной частью (1б/2, 11в/ 5). Такие скобки использовались на баржах XVIII-XIX вв. для прижима планки с конопаткой между двумя досками обшивки, соединявшимися встык. Это может свидетельствовать о том, что в строительстве храма применялся барочный брус, находившийся во вторичном использовании. Среди находок несколько фрагментированных подков и железная деталь, напоминающая фрагмент светца.

1. скобочки, 2. Деталь с отверстием, 3. подковы, 4. фрагмент светца, 5. гвозди.

Массивная железная болванка была найдена в кв. IX б./3. Она была прямоугольная в сечении и напоминала петлю для крепления колокола. В траншее кв. 11а были обнаружены части сильно коррозированных железных полос не совсем ясного назначения. Были найдены: железный нож (11в /3. мусорная яма), чугунное навершие копьевидной формы, принадлежавшее ограде последнего храма, со следами краски желтого цвета (1б/1) , решетка округлой формы (рис.16).

1. бритва, 2. нож, 3. навершие ограды, 4. фрагмент решетки.

К деталям дверей относится фрагмент накладки – жиковины с тремя четырехугольными отверстиями для гвоздей, прямоугольной формы (3а./4) и массивная петля для навешивания церковных дверей (Iа/2). Железная ручка овальной формы могла относится к сундуку или к гробу (IIIа /4). Обнаружен также строительный инструмент: мастерок вытянутой трапециевидной формы (1а./4), а также молоток каменщика с обычным обушком с одной стороны и клинообразной оконечностью, служившей для раскалывания камня и кирпича с другой (IIIа/5 ш. 7. 1996/5) (рис.17). Примечательно, что оба инструмента были найдены поблизости друг от друга в одинаковых стратиграфических условиях вблизи фундаментов. Судя по всему, они непосредственно связаны со строительством или ремонтом первого Троицкого храма.

1. мастерок, 2. молоток строительный, 3. дверная петля, 4. ручка от сундука. 5. фрагмент жиковины.

Находки из цветных металлов. В ходе раскопок было найдено несколько медных монет. Из них четыре Петровского времени. Три медные монеты: копейка 1717 г., (3в/ 3), денга 1704 г. (VII a/ 4) полушка – 1720 г., – (5г / 3). Серебряный алтын 1704 г. является достаточно редкой монетой. Она имеет сквозное отверстие в верхней части, что свидетельствует о его включении в ожерелье. (3а./4).Интересна также находка половины копейки 1923 г., обнаруженной на полуразобранном фундаменте (IV г/2).

Интересной находкой является наградная нашивка «За горный Дубняк» изготовленная в виде ленточки. Она вручалась солдатам, отличившимся бою 12 октября 1877 г., в этом местечке под Плевной, во время русско-турецкой войны 1877-78 гг. (5a/2). Круглая бронзовая накладка, с позолотой, диаметром 5,6 см., и высотой 1 см. имела округлое отверстие в центре диаметром 2.2 см., куда могла вставляться рукоятка (рис. 18). Судя по орнаменту в виде пальметок по ее бортику, она не утапливалась в деревянную деталь – дверь или крышку сундука, а выступала из нее (11в/3). По характеру орнаментального украшения она может быть связана со стилем ампир конца XVIII – начала XIX вв. Бронзовая петля с разведенными и загнутыми концами могла использоваться для закрывания дверей или крышки сундука на крючок (3а/3).

1. бронзовая накладка с позолотой, 2. петля от шкафчика (ларца?), 3. фрагмент листового свинца,
4-5. полоски из бронзовой фольги, 6. деревянная поделка, обтянутая фольгой, 7. накладки, 8. кольцо, 9. полоска, 10. втулки, 11. кольцо для крючка, 12. круглая деталь с отверстием, 13. крюки для лампад, 14-15 детали церковной свечи.

К предметам церковной утвари относятся части деформированной церковной свечи8 из меди (VI a/4). Аналогичные фрагменты были найдены и в другом месте (Iа, б/2). Возможно, к фрагментам свечи принадлежат: две медные втулки диаметром около 0.5 см (1а/5, 11a/3),две медные втулки, длиной 2 и 2.4 см и диаметром около 1 см. (11а/3, 11а/3), две медные накладки с отверстиями (III а/4, XII г/4), а также круглая деталь с отверстием. Две изогнутых медных полоски, завершающиеся крюками, могли служить для подвешивания лампад перед иконами (8б/4, 5в/3). Рифленые полоски из тонкой листовой бронзы могли быть связаны с отделкой церковных киотов или иконостаса храма. Бронзовое кольцо, диаметром 4 см., ромбическое в сечении, и деревянные поделки покрытые орнаментированной бронзовой фольгой, вероятно, представляют собой детали церковной утвари.

В квадрате 5в, пласт 2 был найден фрагмент листового свинца (5a/2). Подобный свинец мог использоваться в кровле первоначального храма, вместе с черепичным покрытием, для заделки желобов и окантовки отверстий для печных труб.

В слоях пожара было встречено значительное количество оплавленной бронзы, вероятно остатков колоколов и церковной утвари. Ошлакованные куски бронзы, причем иногда достаточно массивные концентрируются в слоях древесного угля квадратов 8в, 11а,в. По результатам эмиссионно-спектрального анализа металла9, осколки принадлежат к высокооловянной бронзе с умеренным содержанием свинца и низким содержанием всех остальных элементов. Содержание олова в сплаве составляет 15 – 18 %, что подтверждает принадлежность осколков различным частям одного колокола или разным колоколам.

Керамика представлена многочисленными фрагментами сосудов разнообразных по форме и назначению (рис.19). Причем наибольшее число их происходило из 8, 11 квадратов. Здесь были обнаружены остатки: горшков, кувшинов, мисок, тарелок. Среди них выделяются грубые кухонные сосуды черного и бурого цвета происходившие, в основном, из двух нижних (4-5) пластов. Преимущественно в трех верхних пластах находились фрагменты поливных керамических сосудов. Окраска поливы была самая разнообразная. Преобладали желтые и оранжевые тона. Керамика с поливой желтого цвета встречается уже со второго пласта. Фрагменты керамических сосудов фиолетового, красного, бордового и зеленого цвета, а также белых тарелок с коричневым или синим рисунком найдены в меньшем количестве. Чернолощеная керамика встречалась также преимущественно в нижних – 3-м–4-м пластах. Интересными находками являются фрагментированная аптекарская (помадная) баночка синего цвета снаружи, белого изнутри (8в./3), сосудик с низкими стенками (8в/3) и фрагмент красноглиняного блюда на ножках с канелюрами снаружи и бордовой поливой изнутри (11б/3).

1. венчики керамических сосудов (3-5 пласты), 2. венчики керамических сосудов (2-3 пласты).
3. аптекарские баночки (солонки?), 4. фрагменты красноглиняных курительных трубок, 5. фрагменты белоглиняных курительных трубок, 6. деталь керамического кольца (печного?). 7. фрагмент керамического блюда на ножках.

Коллекция фрагментов керамической посуды из южной части исследованной площади (I – XII квадраты) составляет всего около двух десятков экземпляров. Большая ее часть была обнаружена в слоях начала XVIII в. Это преимущественно грубая кухонная посуда (IXв/4), однако встречены и фрагменты сосудов с желтой и бордовой поливой, относящиеся к XIX в.

Среди керамических трубок – 11 обломков рукояток белоглиняных голландских курительных трубочек (IXв/2) и одна чашечка с клеймом в виде виноградной грозди (5г/4). Был обнаружен еще один фрагмент чашечки с рельефным орнаментом по внешней поверхности. Основная часть этих находок была связана с отметками 0.4 – 0.8 м., что соответствует датировке этих слоев до XIX в.Отдельные фрагменты белоглиняных и красноглиняных курительных трубок происходят из одного места – (11а/3). Они были зафиксированы в слое пожара, и являются датирующим материалом. Известно, что белоглиняные голландские трубки в Петербурге использовались преимущественно до середины XVIII в., когда их начинают сменять красноглиняные – турецкие.

Керамические строительные материалы включают: печные изразцы, кровельную черепицу, кирпичи. Среди печных изразцов преобладают образцы начала XVIII в. с кобальтовой росписью (рис. 20-21). В процессе раскопок в квадратах 1а,б,в,3а,в, 4в, 5в,г, 8б,в,11а,б,в, Ia, IIIг, VI – IX a, XIIa.были встречены разнообразные изразцы. Большая их часть имела синюю и голубую (кобальтовую) роспись по белому полю. Наибольшая концентрация этих находок наблюдалась в квадратах: III г – 16 шт., VIII а – 12 шт., XII a – 8 шт.,VI a, IX a – по 6 шт., I a – 4 шт., 1б -12 шт., 1в -22 шт., 3а – 12 шт., З-4 в -15 шт., 5 в,г, – 9 шт.,8б -12 шт., 8в – 6 шт., 11а – 8 шт. , 11б – 13 шт., 11в – 25 шт. Примечательно, что в этих же квадратах встречено и наибольшее количество ранних тонкомерных кирпичей (толщина около 5 см). Большой матовый изразец белого цвета был обнаружен в кв. VIIIа у Г-образной кирпичной выкладки, которая могла быть основанием церковной печи. Наибольшее количество изразцов происходит из квадратов 1в, 3в, г и 8б,в, 11а, в,г.

Эти наблюдения могут в какой-то мере свидетельствовать о местоположении изразцовых печей в Троицком храме первой половины XVIII в. Хотя обнаружение их в ямах кв. 8б,в, 11а, в,г., наряду с другими строительными материалами более напоминает свалку строительных материалов, зарытых после пожара храма.

Попадание изразцов в культурный слой в окрестностях церкви могло происходить и ранее. Известно, что при перестройке 1720 г. предполагалось «…пять печей в этой церкви переделать снова…», что означало замену изразцов на них.

Выделяется несколько вариантов изразцов с синей росписью по белому фону, по изобразительной манере и технологии производства. Качественные различия изразцов: цвета и глянцевого покрытия могут свидетельствовать о различной технологии их изготовления. Выделяются темно-синие и голубые краски, иногда появляются и зеленоватые тона, что вероятно, определялось способом их обжига. Технологические же методы изготовления отразились и в покрытии изображений. На обнаруженных изразцах они варьируют от матовых, напоминающих обычную штукатурку до глянцевых, как у поливных сосудов.

В коллекции присутствуют экземпляры, расписанные разными мастерами, каждый из которых имел свою индивидуальную изобразительную манеру. Можно выделить классическую, романтическую и абстрактную манеры изображения сюжетов. Первая, представленная наиболее широко имеет аналогии в голландских изразцах и расписных керамических плитках домика Петра и Меншиковского дворца. Это изображения построек, деревьев, растительного орнамента с четкими контурами. Вторая и третья не имеют такого широкого распространения. Романтический стиль характеризуется изображением природных сюжетов с размытыми очертаниями. Абстрактная манера представленная единичной находкой, напоминает условные иконографические изображения памятников архитектуры древнерусского времени.

Следует отметить, что все сюжетные изразцы имели матовое покрытие. Глянцевое покрытие прослежено лишь у изразцов с изображением орнамента – фигур, цветов, которые были найдены в незначительном количестве. Находки белых изразцов, без росписи и глянцевого покрытия зафиксированы в тех же местах и слоях, что и расписных. Это может свидетельствовать о их одновременном бытовании. Учитывая что значительная часть белых матовых изразцов и изразцов с синей росписью оказалась деформирована и даже оплавлена под воздействием высокой температуры, что вероятно, произошло в пожаре 1750 г., можно связывать эти типы с первой половиной XVIII в. Такая датировка подтверждается как многочисленными аналогиями так и приуроченностью подавляющей части этих находок к слоям пожара и разборки второй Троицкой церкви.

Несколько экземпляров белых глянцевых изразцов с рельефными изображениями цветов, происходящие из верхних пластов, относятся, вероятно, к концу XIX – началу XX вв.

Удалось проследить определенную топографическую приуроченность в размещении изразцов в пределах раскопанной площади. Экземпляры с матовым покрытием встречались преимущественно в квадратах 1в и 3в. Орнаментальный вариант росписи с хорошим глянцевым покрытием преобладает среди изразцов в квадратах 8в и 11в. Сюжеты прослеженные на ранних изразцах следующие: домик с деревьями (1в/3), дерево на фоне морского пейзажа (3в/3), архитектурное сооружение в иконографической манере (8в/4), растительный мотив с цветами (1б/3), крепостная стена с башней и флажком над ним, с пейзажами и растительным орнаментом (XI a/ 4), (3г/4), (VIa/4), 3 (2) – (3г/4).

Изразцы с зеленой и коричневой орнаментальной росписью были обнаружены в шурфе 3/1996, на значительном удалении от храма, и судя по всему не связаны с ним. По стратиграфическим наблюдениям и имеющимся аналогиям они могут быть датированы серединой XVIII в (Маслих, 1976).

Керамические кольца в виде поддона с подставкой, которые могли относиться к конструкции внутренних печных труб, обнаружены в нескольких экземплярах, в слоях XVIII в.

Черепица из глины красного цвета, представлена тремя типами. 1 – плоская черепица с закругленными окончанием и желобками по верхней поверхности, с массивной пяткой; 2 – плоская черепица с небольшой пяткой; 3 – изогнутая – так называемая голландская пазовая черепица (рис.22). Среди находок преобладает первый тип. Скопление такой черепицы было обнаружено в яме строительного мусора в шурфе 9/1996. Ко второму типу могут быть отнесены только два фрагмента, к третьему – один. Оба фрагмента черепицы второго типа были обнаружены в заполнении траншеи в кв.11а, вместе с многочисленными фрагментами черепицы первого типа. Отдельные фрагменты черепицы были встречены в других квадратах: (11в./3), (1в/3), (8б/яма). В той же траншее кв. 11а был обнаружен фрагмент округлого керамического желоба, возможно трубы, диаметром в верхней части около 9 см. (11а./3). Толщина черепицы, независимо от типа, варьирует от 1.5 до 2 см.

В процессе раскопок было встречено и несколько фрагментов керамической плитки, реконструируемая форма которой была восьмиугольной (3а/2), а толщина составляла около 1.5 см. Такая плитка могла применяться как в составе черепичной кровли, так и для напольного покрытия.

Кирпич встречался как в кладке фундамента, так и в отдельных экземплярах. В кладке (кв.1в.) и в слое (кв.8в) был встречен кирпич с клеймом-надписью «Петровъ». Аналогичные экземпляры кирпича были обнаружены в квадрате 8в. Еще один кирпич имел клеймо Д 367. В кладке шурфа 10/1996 зафиксирован кирпич с клеймом Захаров. Все эти находки могут быть датированы не ранее середины XIX в. и могут быть связаны с фундаментами последней церкви, после их реконструкции в 1870-е гг.

Ранний кирпич был обнаружен в нижних пластах и в кладках кв. VI, VII, VIII а, б. Экземпляр из кв. 8в (пл.5) имел толщину 5.5-6,5 см., при ширине 11.5-13 см. Параметры кирпича в заполнении ямы кв.11в со сгоревшими деревянными конструкциями варьировали в таких пределах – 25х12.5х5 или 5.5 см. (здесь и далее длина х ширина х толщина). Фрагментированные архаичные кирпичи толщиной 5 – см. встречались и в нижних слоях квадрата 5а. Однако, отдельные экземпляры кирпичей встреченных в слое пожара 1750 г. имели толщину 7 см (5в). При этом, как по стратиграфическому положению, так и по качеству эти кирпичи могут быть отнесены к одной партии. Особенно хорошо разноформатность кирпича прослеживается в кладках кв. VI, VII, VIII а, б, где они имели следующие параметры: 25.5 – 29 х11.5 – 14 х 5 – 8 см. Однако, наряду с такими значительными вариациями большинство экземпляров имели следующие размеры – 27-27.5 х 12.5-13.5 х 5.5-7.5 см.Судя по всему,в первоначальном кирпичном производстве Петербурга не было строгой стандартизации, как в более позднее время. Возможно, это было связано с примитивной технологией этого производства10.

Находки из стекла представлены, в основном, фрагментированными бутылками, пузырьками, рюмками (рис. 23). Бутылки были преимущественно из стекла зеленого и темно-коричневого цветов, с донышками округлой формы, с сильно выступающей внутрь центральной частью, образовывавшей специальную канавку для отстоя вина, а также со следами от дутья на внешней поверхности. Однако, имелись и прямоугольные донца штофов, а также прозрачное стекло. Характерными признаками горлышка ранних бутылок (XVIII в.) может служить их вытянутая форма и два ободка в верхней его части.

1. горлышки и донышки винных бутылок, 2. пузырек парфюмерный, 3. фрагменты рюмок, 4. горлышки пузырьков и бутылочек.

К дорогим стеклянным изделиям может быть причислен фрагментированный графин с крышкой (8в./3), который, на основании стратиграфических наблюдений может быть отнесен к концу XVIII – началу XIX вв. (рис.24). В слое пожара середины XVIII в. встречались также фрагменты оконного стекла с характерными расширенными закраинами, для вставки их в оконные переплеты (3в./.2).Значительное скопление фрагментов обгоревшего оконного стекла, обнаруженных среди развала фундаментальной кладки в кв. 4 г., судя по всему, фиксирует расположение окон, которые, несомненно, располагались во внешней стене храма.

1. горлышко и пробка графина, 2. чернильница, 3. фрагмент оконного стекла, 4-5. фрагменты лампадок.

В верхних пластах и перекопах присутствовали фрагменты цветного стекла, использовавшегося, вероятно, для украшения дверей и окон храма в позднее время. К позднему времени относится и шестигранная стеклянная чернильница, заполненная чернилами и запечатанная сургучом (.11в/3). К культовым предметам могут быть отнесены фрагменты лампад, происходившие преимущественно из верхних слоев (1б/2). Один крупный осколок стеклянной лампады, однако, был обнаружен в яме, датируемой серединой XVIII в. (11а/5).

Изделия из камня ограничиваются, в основном, строительными деталями (рис. 25). В фундаменте использовалась известняковая плита и гранитные валуны и булыжники. В верхних пластах были найдены некоторые элементы интерьера храма – фрагмент мраморной плиты с обработанной волнообразной поверхностью (5в/2). Вероятно, обломок происходит из основания округлой в плане печи. Помимо этого были встречены другие фрагменты мраморных плиток, и обломок некой архитектурной детали с профилированной поверхностью, изготовленной из известняка (VIa/4).

1. кремневые отщепы, 2. мраморная деталь, 3. обработанный камень, 4. счетная косточка, 5. косточка домино.

К другим предметам из камня относятся пять кремневых отщепов (1в/3, 8в/3). Три из них подпрямоугольной и пятиугольной формы имеют ретушированные и забитые края, что делает их схожими с ружейными кремнями (XIIа/2, 8б).

Изделия из кости (рис. 25). В шурфах в значительном количестве были представлены кости животных, особенно в квадратах 8, 11. Помимо того найдены одна раковина устрицы и клык кабана. Среди индивидуальных находок интересны кусочек кости со спилом (1а/3), напоминающий заготовку для рукояти ножа, косточка домино 6 х 3, а также счетная косточка (11а./4).

Археологические находки могут служить косвенными признаками, указывающими на части храма исследованные в процессе раскопок. Наличие среди них дверной накладки – жиковины (3а/2) и петли для навешивания церковных дверей (Iа/2) могут указывать на местоположение входа в храм. Об этом же, вероятно, могут свидетельствовать и утерянные вещи, такие как алтын из ожерелья, наградная лента «За горный Дубняк»,а также обувные подковы и их обломки.

Остатки церковной утвари: фрагменты бронзовых подставок под свечи и стеклянных лампад концентрируются, преимущественно в квадратах 1б – VI а, ближе к южной части исследованного участка. Исходя из совмещения исторических планов с планом раскопанных фундаментальных остатков и учитывая то, что основная часть церковной утвари размещается, обычно, в центральной и алтарной частях храма, можно полагать, что центральная часть и находилась в этом месте. Алтарная же, вероятно, осталась за пределами обследованной территории.

Массивные куски бронзы были обнаружены в слое пожара в кв. 8в, 11в Возможно, это свидетельствует о том, что сгоревшая колокольня рухнула вблизи от этого места.

Прослеживается приуроченность скопления фрагментов керамических и стеклянных сосудов XIX–XX столетий к той же – северной части исследованной территории. Здесь же располагались ямы, заполненные различного рода бытовым и строительным мусором. Все это также может свидетельствовать о том, что северная граница Троицкой церкви, обоих периодов ее существования, проходила южнее.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В 1996–1999 гг. Санкт-Петербургской археологической экспедицией были проведены раскопки на месте Троице Петровского собора. В результате проведенных археологических и архивных исследований была получена новая информация о местоположении, строительной истории и устройстве этого храма. Удалось выявить полуразобранные фундаменты различных строительных периодов и следы сгоревшей в 1750 г. церкви. В процессе работ были изучены остатки центральной части храма петровского времени. Его алтарная часть оказалась перекрыта домом 3 по Троицкой площади. Территория, которую занимала паперть, судя по всему, выходит на проезжую часть. Третья – Елизаветинская церковь, судя по всему, попадает на территорию сквера своей западной частью, а ее центральная м восточная части находятся под тротуаром и вышеназванным домом. (рис.26). Представленная в настоящей работе реконструкция местоположения Троицкой церкви на различных этапах ее существования может расцениваться как предварительная и уточняться в процессе последующего археологического изучения этой территории. Оставшиеся неисследованные участки культурного слоя могут содержать дополнительную информацию по этому вопросу.

В 1998 г. остатки Троицкого собора были поставлены на Государственную охрану в качестве памятника археологии. Было бы целесообразно обозначение плана Троицкого Петровского собора на поверхности земли, плиточным или булыжным мощением по трассе его стен. Возможна также установка памятного знака – макета храма и мемориальной доски на том месте, где он находился, а также экспонирование одного из участков руинированных фундаментов, после их специальной консервации. Эскизный проект мемориализации памятника археологии Троице Петровский собор, разработанный в 2000 г. Северо-западным институтом Наследия, ждет своего осуществления. Его реализация позволила бы органично включить этот утраченный памятник в историко-культурную среду Санкт-Петербурга.

Archaeological studies of the Troitse-Petrovsky Cathedral.

In 1996–1999, the St.-Petersburg Archaeological Expedition conducted excavations at the site of the Troitse-Petrovsky (Trinity and Peter’s) Cathedral. This temple is one of the historical relics of St.-Petersburg. It was built in 1709 according to a decree of Peter I in the centre of the first main square of the city. During the Peter’s times it remained the Cathedral of the city of St.-Petersburg, where the church-offices connected with the most important historical events were conducted. In 1750, the Trinity Church was burnt. In 1756, according to an order of Yelizaveta Petrovna, on its site a new Trinity Church was built, which had been existing till 1933.

Our archaeological and archive studies yielded some new information on the location, building history and construction of this temple. It proved to be possible to uncover the half-dismantled foundations of different building periods and some traces of the church burnt in 1750. Investigated during the excavations were the remains of the central part of the temple of the Peter’s period. Its altar area proved to be covered over by house 3 in the Troitskaya Square. The collection of various archaeological finds from the excavation in the Troitskaya Square includes various building materials, appliances and tools, namely: bricks, painted stove tiles, roof tiles, iron parts of doors, window glass, and a mason’s trowel. Some of the finds were related with the Church culture: fragments of bronze bells, church candles, glass icon-lamps and other church plate.

The objects of everyday life included numerous fragments of ceramic and glass ware, and other glass and stone articles. The collection comprises also four coins of the Peter’s period including one altyn of 1704 used in a necklace, and a bronze service stripe of 1878.

In 1998, the remains of the Trinity Cathedral were registered as an archaeological site in the State List of Preserved Memorials. It is advisable to mark the site of the location of the Troitse-Petrovsky Cathedral with a memorial and informational sign on the surface, as well as to conduct a partial museum registration of its ruins.

БИБЛИОГРАФИЯ

Антонов В.В., Кобак А.В. Святыни Санкт-Петербурга. Историко-церковная энциклопедия в трех томах. СПб. 1996, 1997.

Беспятых Ю.Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л., 1991.

Богданов А.И. Описание Санкт-Петербурга. СПб., 1997.

Дневник камер-юнкера Берхгольца М., 1902.

Зязева Л.К. Домик Петра I. Л., 1983.

ИСССПЕ – Историко-статистические сведения о Санкт-Петербургской епархии. Т. VII. СПб., 1883.

К пожару исторического собора Святой Троицы. Петербургская газета 10.02.1913. №40.

Маслих С.А. Русское изразцовое искусство XV-XIX веков. М., 1976.

Немиров Г.А. Троицкий собор, что на Петербургской стороне. Историческая справка. СПб., 1903.

Платонович В.Н. Троице-Петровский собор в Санкт-Петербурге. СПб., 1881.

Пожар собора Св.Троицы. Новое время. 21.02.1913 № 13259.

Сауло Кепсу. Петербург до Петербурга. СПб., 2000.

Сорокин П.Е. Археологические исследования и проблемы сохранения культурного слоя на территории Санкт-Петербурга. Археология Петербурга. Вып.1. СПб. 1996. С. 20-47.

Сорокин П.Е. Отчет об археологических исследованиях на территории Санкт-Петербурга. СПб. 1996. Архив КГИОП Санкт-Петербурга.

Сорокин П.Е. Отчет об археологических исследованиях на территории Санкт-Петербурга. СПб. 1998. Архив КГИОП Санкт-Петербурга.

Сорокин П.Е. Отчет об археологических исследованиях на территории Санкт-Петербурга. СПб. 1999. Архив КГИОП Санкт-Петербурга.

Фотоархив ИИМК РАН. Отпечатки: 15038, 18353, 18355.

ЦГА НТД – Центральный Государственный архив научно-технической документации, ф.192, оп.3-1, д.60, д.4359.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Автор приносит благодарность всем археологам, студентам СПбГУ и просто энтузиастам принявшим активное участие в раскопках на Троицкой площади: А. Плохову, С. Кашаеву, О. Андреевой, Д. Григорьеву, А.Григорьевой, М. Козловой, Н. Поляковой, М. Рымше, И. Шундалову., М. Слободзяну, С. Иванченко С. Мухиной, О. Лухтановой, П. Читаган, С.Городецкой, Н. Петровой, Б. Яковишину, В. Панову.

2 Т.е. – длина около 12.7 см.

3 Таким образом, по данным ИСССПЕ общая длина его, без крылец, составляла около 30 метров, ширина – 9 метров в притворе и 15 метров в центральном помещении.

4 Квадраты были обозначены арабскими цифрами в меридиональном направлении – от 1 до 11 с юга на север и буквами а, б, в, г, – в широтном, с запада на восток. Для высотной фиксации находок и сооружений был выбран репер – возвышенная точка в центре исследуемой площади, обозначенная металлической трубой. Для удобства приведения сооружений к единой высотной системе, в случае продолжения работ в будущем, была определена ее отметка относительно верхней поверхности цоколя, расположенного рядом здания (Троицкая пл. д.3). Она составляет 162 см.

5 Учитывая, что исследования распространились на зону, расположенную южнее квадратов линии 1 1998 г. для разбитой здесь сетки квадратов была принята нумерация латинскими цифрами в обратном направлении. Соответственно за квадратами линии 1, располагаются квадраты линии I, и далее по мере удаления к югу их нумерация увеличивается до XII.

6 Анализ пород древесины производился в лаборатории Гос. Эрмитажа к.б.н. М.И. Колосовой.

7 Подробнее о результатах анализа смотрите статью О.Ф.Дзюба, П.Е. Сорокина в этом сборнике.

8 Большой подсвечник для установки свечей перед иконами.

9 Анализ был выполнен в лаборатории ИИМК РАН А.Н. Егорьковым.

10 Подробнее о кирпичном производстве в Санкт-Петербурге смотрите статью А.Ф. Векслера и Д.Д. Ёлшина в настоящем сборнике.